Не знаю, как у кого отношения с еврейскими культурными и прочими традициями, но хочу поделиться с вами традициям, к-м следует еврейская семья, которая потеряла близкого человека.
Хоронят в Израиле очень быстро, в тот же день или на следующий - в стране жаркий климат, а далее семья "сидит Шииву", т.е 7 дней ("шева"- это 7) близкие и далекие родственники собираются в доме, в к-ом умер человек, и они вспоминают о нем все 7 дней подряд, кто что помнит. Семья умершего старается не делать такую работу, к-ая не нужна критически для жизни, а вот целиком и полностью сосредоточиваются на поминании умершего и на молитвах о том, чтобы его душе было хорошо. Люди религиозные, конечно молятся гораздо больше, чем светские, но самое главное - тебя не оставлют одного переживать свое горе в углу. Его переживают вместе с тобой.
 К ним приходят их знакомые, друзья, сотрудники, ученики, последователи - все, кто хочет поддержать семью, вспомнить ушедшего из жизни человека.
Близкие вынуждены постоянно говорить, вспоминать умершего добрым словом, и у них просто нет шанса остаться один на один с тяжелейшем горем.
А вот после шиивы надо вставать и идти в жизнь, надо идти на работу, в школу, в колледж, но нельзя замыкаться в горе и смотреть только назад, превратившись в живой труп.
Скажу по себе, что когда Яна убили, я получила это известие в субботу в 6 часов утра. Никаких самолетов в Израиль не было до исхода субботы. Пока мы добрались до Израиля, я буквально выплакала глаза, я чуть не ослепла, я почти ничего не видела. Похороны Яна задержали из-за нас, потому что самые близкие Яна были на момент смерти очень далеко, мы летели из Америки, Лариса из Европы.
 У меня все слилось в один жуткий душевный вопль - убили Яна так внезапно, и  так страшно это было это осознать. После похорон к нам потоком шли люди, я даже и не знала большей части этих людей, но они шли и шли, каждый что-то говорил, надо было хоть что-то отвечать, мы ничего не готовили поесть, ибо и не хотелось есть, и готовить даже в голову не приходило, но люди приносили с собой хоть что-то, и ты вроде из вежливости что-то "клевал", что-то ты говорил, что-то тебе отвечали...
 Но даже за эту одну неделю острейшая боль перешла в тупую, и это было уже несоизмеримо легче и быстрее, нежели бы мы остались сами, один на один со своим горем. И в том, что люди приходят к тебе и вспоминают с тобой любимого человека, есть живительная энергия, и она очень нужна и важна тем, кто остался в жизни, чтобы пережить, и чтобы отпустить душу умершего.
Такова суть смены поклений.
Давайте поможем Сергею и детям Люды пережить ее уход и поговорим с ними.
Кто не хочет или не умеет писать на блоге, звоните Сереже домой (8-910-443-55-94). А кто хочет - пожалуйте в комментарии.
Я вот сама стала вспоминать, а как я помню Люду, и оказалось, что самое яркое впечатление у меня от того, как мы работали с ней в колхозе на току. Я никогда не была белоручкой, но когда нас поставили подгребать пшеницу в веялку, а ток-то был не асфальтированный, то мы работали весь световой день в совершенно черном облаке пыли. Помню к вечеру ноги от бедра и до ступни через 2 пары брюк/трико было покрыты толстенным слоем пыли. Работали в  респираторах. Я была в ужасе, что легкие у меня забьются, и я не смогу вообще дышать. Так вот Люда, в светлом платочке, спокойно продолжала работать, день за днем, да еще и напевала. Меня это так поразило, но и очень даже поддержало.
И что еще вот вспоминаю, житье в общаге ведь на самом деле отнюдь не было таким романтичным, как мы сейчас всем рассказываем о нем, ведь жили в страшной тесноте люди совершенно несовместимых характеров, учились напряженно, одни еще и подрабатывали, чтобы прокормиться, а другие "сходили с рельс" и дурака валяли на всю катушку. Частенько это приводило к склокам и скандалам, а вот я не могу вспомнить ни одного раза, чтобы я видела Людино лицо, искаженное раздражением или злобой. Всегда вспоминается только ее лицо со светлой улыбкой. Ну на худой конец она просто молчала.
Еще помню, как мы с ней худели, картошку, значит-ся не ели. А по тем временам какая еда без картошки-то?! И еще бегали мы с ней, не скажу, чтобы очень уж долго продержались, но по крайней мере попытки на поддержание формы делали...
Люда была очень легкая на под'ем: вот кто-то кинет клич, пойдем в Театр Оперы и Балета - она всегда шла, в кино - она тоже с радостью, а вот какую чушь пороть или там на пьянку какую - так ее там нет.
Еще помню, что Люда очень любила читать, и вообще романтическая натура была, не по моде тех дней, но она не навязывалась никому, зато кто такие вещи ценил, тому с ней было приятно общаться. Мне лично было очень приятно о прочитанном поговорить.
Ну а вы что помните, ребята?